24 ноября 2013
13096

Глава 4. Новые реалии евразийской интеграции: шесть ключевых пунктов

В ЕврАзЭС Россия - лидер сообщества. Но она пока
не предложила интеграционный проект, который стал
бы фундаментом эффективного развития многосторонних
взаимовыгодных экономических отношений...[1]

В. Рудашевский, Д. Рыскулов, экономисты

Россия является геополитическим
противником США[2]

М. Ромни, кандидат в президенты США


Учитывая, что ситуация в Евразии во многом предопределяет ситуацию в АТР и даже в мире, очень важно попытаться определить основные тренды, которые сегодня формируют будущее мироустройство. По мнению экспертов РИСИ, например, эти основные тренды таковы[3]:



Как видно из опроса экспертов, наиболее вероятных тенденций две. И они достаточно противоречивы. Понятно, например, что создание военно-политической коалиции в АТР будет влиять на процессы не только ВТС, но и интеграции: поставки технологий, степень зависимости от ресурсов, контроль над транспортными коридорами и морскими путями и т.д. - будут, безусловно, негативно сказываться на сотрудничестве. Вопрос в том, насколько? Насколько, например, противоречия КНР - США в военно-политической области скажутся на финансовой политике КНР? В частности, на их использовании ЗВР?

Так, для России совершенно новыми вызовами стало стремление США создать территориальные системы ПРО уже не только в Европе, но и на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Не может не вызвать беспокойства и тот факт, что Центральная Азия и Юго-Восточная Азия были объявлены приоритетами американской военной политики, а также стремительный рост потенциала США и их военных расходов в этих регионах Евразии. Вызывает беспокойство и то, как США выполняют ДСНВ, в том числе и применительно к сотрудничеству США со своими союзниками[4].

Ко второму десятилетию XXI века стали отчетливо просматриваться новые реалии в геополитике, в частности, в Евразии, которые стали во многом следствием не только объективных, но и субъективных процессов. Прежде всего намечающегося обострения борьбы за Евразию.

Если говорить о США, которые стали доминировать в мире и в Евразии после окончания холодной войны, то за последние 20 лет в их политике явно обозначены и публично озвучены два новых региональных приоритета - Центральная Азия и Юго-Восточная Азия.

Кроме того, эти 20 лет сопровождались активной политикой Вашингтона в этих направлениях, которая вылилась в стремительный рост военных расходов и в формировании на этих направлениях авиационно-космических и противоракетных приоритетов военно-технической политики.

Эти и другие субъективные аспекты, безусловно, должны повлиять на корректировку внешней и военной политики России в Евразии. Нужно признать качественно новые, объективные реалии будущей конфигурации сил в мире. Суть их сводится к следующему:



а). Формирование двух центров силы, претендующих на контроль в Евразии

Американо-китайская ось динамического соотношения
"соперничество - сотрудничество" ... будет определяющей
в развитии региональных отношений в АТР...[5]


... Пекин активно использует в своих интересах
растущую зависимость от него стран АТР, в том
числе входящих в АСЕАН[6]

П. Салин, директор Центра Финансового
университета при Правительстве РФ


Один из набирающих мощь центров силы формируется под эгидой США и стран Евросоюза. Другой - под эгидой КНР. Развитие КНР, с одной стороны, и Евросоюза (стремительно превращающегося не только в экономическую, но и политическую конфедерацию), с другой, приведут в среднесрочной перспективе до 2020 года к формированию двух мощных центров силы. По экономическому потенциалу каждый из этих центров может достигать 20-25% мирового ВВП, численности населения - Китай и Евросоюз будут насчитывать 1500 и 500 миллионов человек. По качеству человеческого потенциала страны Евросоюза сегодня лидируют, но к ним стремительно приближается и Китай.

У этих центров силы есть как общие, так и отличительные особенности. Так, одной такой общей особенностью является появление приоритетности Евразии в политике как США-Евросоюза, так и КНР, выход за традиционные, экономические рамки этого приоритета во внешнеполитическую и военно-политическую область. Другой общей особенностью становится тенденция формирования вокруг КНР и США-Евросоюза контуров более широких военно-политических коалиций, в которые втягиваются другие государства. Так, например, в 2013 году "Минобороны США и Японии решили составить план совместных действий по отражению гипотетического нападения КНР на контролируемые Токио острова Дяоюйдао (Сенкаку) в Восточно-Китайском море, сообщили японские СМИ.

План, в частности, предусматривает разработку операции на случай высадки там китайского десанта.



Предполагается также определить конкретные порты, объекты, медицинские и транспортные учреждения, склады и прочее, которыми будут пользоваться вооруженные силы США в случае конфликта вокруг Дяоюйдао (Сенкаку).

Составление такого плана совместных действий призвано стать фактором сдерживания в отношении Пекина, передает ИТАР-ТАСС со ссылкой на материалы издания "Никкэй"[7].

Наконец, третьей общей особенностью является военно-политическая ориентация этих союзов на лидеров центров силы - США и КНР, - фактическую зависимость не только в области ВТС, но и в области военной политики и стратегии.

Если к этой геополитической конфигурации добавить то, что США объединены с Европой Североатлантическим договором, то окажется, что с запада и востока России будет противостоять блок НАТО, обладающий более 40% мирового ВВП, способностью использовать военную силу и абсолютным технологическим превосходством, а с востока - быстро растущий Китай. Пусть никого не обманывает что США вступают в период напряженных отношений с КНР: "платой" за сотрудничество и спокойствие может стать не только Юго-Восточная Азия, но и Россия.

В итоге быстрого развития к 2020 году эти центры силы объективно смогут проводить политику (включая военную), угрожающую интересам России и других постсоветских государств. Прежде всего с точки зрения контроля над природными ресурсами, транспортными коридорами (например, Северным морским путем) или территорией восточных регионов России. Как справедливо замечает исследователь МГИМО(У) И. Кузнецов, "Представляется, что с той и другой стороны, несмотря на явные и латентные элементы соперничества, остается незадействованным масштабный потенциал долгосрочной глубокой заинтересованности в тесном взаимодействии - практически во всех направлениях двусторонних отношений.

Не исключено и достижение неформального компромисса или согласия относительно правил поведения сторон или разделения сфер влияния в регионе, поскольку одной из особенностей внешней политики КНР является неприятие публичного обсуждения конфликтных или "чувствительных" внутри общественных приоритетов и явное предпочтение прагматичных решений, принимаемых только в конфиденциальном формате. В свою очередь, в политической культуре США доминирует "публичная" внешняя политика и дипломатия, затрудняющая двусторонний диалог с КНР.

Следует особо отметить, что американо-китайская ось конфликтно-кооперационных отношений во многом будет определять структуру, динамику и перспективы развития региональных отношений в АТР на длительную перспективу[8].

Таким образом, на современном этапе формирование двух центров силы, претендующих на контроль в Евразии, можно считать состоявшимся фактом.



б). Необходимость формирования третьего центра силы и влияния в Евразии


Что касается ... варианта - образования самостоятельного
центра влияния в АТР - то он явно выглядит нереальным[9]

П. Салин, директор Центра Финансового
университета при Правительстве РФ


Значение идеи евразийской интеграции обусловлено объективной политической предпосылкой необходимости создания третьего центра силы и влияния, способным стать противовесом двум уже существующим возглавляемым с США и Китаем. Такой центр силы мог бы помешать договоренностям между двумя уже существующими за счет третьих стран. В противном случае у десятков евразийских государств не остается выбора, кроме того, чтобы (на разных условиях) быть втянутыми в процессы концентрации вокруг этих центров силы и оказаться в условиях очередной деполярной системы

Говоря о евразийской интеграции, следует иметь прежде всего политические интересы и интересы безопасности государств. Так, М. Ремизов ссылаясь на историю, отмечает: "... экономически неподготовленное объединение Германии себя полностью оправдало. Просто у ФРГ были достаточно сильные исторические мотивы для того, чтобы идти на риски экономической разбалансировки и разбалансировки институтов"[10].

А это означает, что реалистичность идеи создания третьего центра силы в Евразии во многом зависит от имеющихся объективных политических и военных предпосылок и условий. И, конечно же, от инициативы и воли политического руководства России, его способности проводить активную политику в Евразии.

Пока что за пределами влияния (или при относительно слабом влиянии) КНР и США находятся многие, в т.ч. достаточно крупные государства. Ряд из них, например, Иран, КНДР, Индия вполне суверенны в своем внешнеполитическом выборе. Некоторые - тяготеют к России, а некоторые пока еще исповедуют "разновекторность" и "равноудаленность".

Павел Салин категорически отрицает саму возможность создания Россией самостоятельного центра силы по экономическим и военным мотивам. По экономическим причинам, по его мнению, "Россия не только несопоставима с Китаем, но и уступает многим другим странам, например, Индии и даже Индонезии". "С военной точки зрения присутствие Москвы в АТР ничтожно, даже меньше, чем экономическое"[11]. Он, правда, признает, что "есть шанс" стать самостоятельным центром силы в Центральной Азии, при этом "можно оказывать влияние на баланс сил в АТР"[12].

У этой проблемы есть и другая сторона, также тесно связанная с внешнеполитической ситуацией и вопросами безопасности, а именно: если Россия не будет становиться субъектом влияния в Евразии, то она неизбежно станет объектом влияния конкурирующих сил. В том числе не только в ее восточных, но и центральных регионах.

"...Военные эксперты в один голос заявляют, что афганские террористические группировки большей частью пополняются молодыми людьми из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Потом этих же людей спецслужбы выявляют как лидеров организации исламских экстремистов в Петербурге, в других крупных городах России. В общем, нужно и впрямь основательно готовиться к войне на своей территории"[13].

Иными словами, у России выбора нет - либо расширение (как в XIX-XX века) своего влияния, либо сдача позиций.

Вместе с тем он полагает, что в отсутствии четкой стратегии на континенте используется "тактика качелей" - балансировки между США и КНР, - справедливо признавая, что такая тактика частично соответствует интересам США, а частично - Китая.

Вопрос объединения экономических, человеческих и природных ресурсов евразийских государств становится для них ключевым вопросом уже не только обеспечения безопасности, но и выживания. Только объединив все ресурсы, они смогут обеспечить свой суверенитет и защиту национальных интересов, создав третий, независимый центр силы, который, возможно, и имел в виду В. Путин в своей известной статье.

Важно напомнить, что консолидация и мобилизация всех ресурсов - обязательное условие готовности государства отразить агрессию. И чем скорее, быстрее, раньше и эффективнее она проводится, тем больше шансов выстоять в начальный период вероятного конфликта.

Надо признать, что все постсоветские государства, даже объединив полностью свои ресурсы, могут стать только количественно сопоставимыми американским и китайским центрами силы.

Но по качественным параметрам - прежде всего НЧП и уровню технологического развития - такое сопоставление будет отсутствовать. Достижение ситуации, когда эти потенциалы могут стать сопоставимыми (не равными, но сравнимыми, однопорядковыми), - и есть задача евразийской интеграции. В этом смысле данный проект - мобилизационный, ориентированный на опережающее развитие НЧП и технологий евразийских государств.



в). Возможность равноправного сотрудничества в Евразии

Евразийская интеграция - абсолютно современное начинание,
"отвечающее реалиям и духу XXI века, тенденциям укрепления
регионального уровня глобального управления...[14]

С. Лавров, министр иностранных дел России


Возможность равноправного сотрудничества в Евразии сохраняется, несмотря на складывание двух доминирующих центров силы на континенте. Она вытекает из трех основных предпосылок:

Первая. Создания самостоятельного и сопоставимого центра силы во главе с Россией, способного сконцентрировать ресурсы тех стран, которые не входят ни в один из двух центров силы и заинтересованы в сохранении независимости, суверенитета и территориальной целостности в Евразии.

Вторая. Противоречиях, которые неизбежно будут сохраняться и накапливаться в отношениях между государствами, находящимися под влиянием одного из двух ведущих центров силы в Евразии.

Третья. Необходимость сотрудничества между самыми различными странами для решения общих - глобальных и региональных - проблем. Так, например, распространение ядерного оружия в Евразии, в т.ч. в странах, не входящих в орбиту влияния ни одного из существующих центров силы, объективно требует согласования интересов на континенте. Сегодня это актуальная проблема применительно к КНДР и Ирану, хотя в действительности она становится актуальной для всех стран континента[15].



Другой пример, ставший особенно актуальным после падения метеорита под Челябинском, - совместная защита от космической угрозы - метеоритов и космического мусора. В США подобная программа контроля над всеми крупными метеоритами (более 1 км) была начата в 1998 году и через 10 лет успешно завершена[16]. Эти программы стоят миллиарды долларов, в которых могут быть заинтересованы другие государства.

Существует великое множество глобальных и региональных экономических, политических и военных программ, способных интегрировать усилия всех или большинства евразийских государств. И численность, и актуальность таких программ очевидно будет только возрастать.

Третье. Развитие сотрудничества с Китаем и АТР, а также с Евросоюзом, расширение интеграционных процессов возможно только в том случае, когда евразийские страны станут равноправным субъектом отношений. Или, хотя бы, стороной для таких отношений, способной играть свою самостоятельную роль в отношениях НАТО (Евросоюз) и КНР (АТР). В противном случае страны АТР (прежде всего Китай) и НАТО (Евросоюза) могут претендовать и добиваться от евразийских стран неоправданных уступок, включая таких, которые ограничивают их суверенитет на территорию и природные ресурсы. "Мост" между двумя центрами силы будет существовать до тех пор, пока он полезен этим двум центрам силы и может претендовать на самостоятельную роль. В этом случае сотрудничество в Евразии приобретает многостороннюю конструкцию, где роль сторон играют не только США и их союзники на западе и востоке азиатского континента, с одной стороны, но и Китай, Индия, страны Юго-Восточной и Центральной Азии, с другой.

И, наоборот, если "мост" слабый, не способный обеспечить транспортные коридоры, использование природных ресурсов и перевозку грузов, то такой мост становится ненужным. Его заменяют другой, наднациональной структурой. История не раз демонстрировала, что субъекты международных отношений существуют до тех пор, пока они способны обеспечить суверенитет.



г). Возможность сохранения военного равновесия между тремя центрами силы в Евразии


В последние 20 лет Соединенные Штаты пользовались
бесспорным конкурентным преимуществом в производстве
и экспорте современного обычного вооружения[17]

Дж. Каверли, Э. Кэпштейн, исследователи из США


По всей вероятности политика ядерного сдерживания, которая лежала в основе военно-политических отношений в последние 50 лет, уходит в прошлое. "Виной" этому становится появление и массовое производство неядерных вооружений, прежде всего ВТО, которые способны выполнять в том числе и стратегические функции, а также создание систем ВКО, способных уничтожать любые типы средств доставки - от МБР и БРПЛ до КР всех типов базирования. Если эти тенденции будут продолжены, то уже через 10-12 лет ядерное оружие перестанет играть свою главную роль ядерного сдерживания.

Соответственно, по мере развития таких тенденций усиливается значение неядерного оружия, прежде всего качественно новых систем ВТО, появляются новые концепции их использования, растут масштабы их производства. Это означает, что в сложном уравнении, определявшим соотношение военных сил в последние десятилетия, именно технологически совершенные неядерные вооружения станут играть ведущую военную и политическую роль. Это можно проиллюстрировать на примере появления и массового применения ударных беспилотных летательных аппаратов (БПЛА), поступивших на вооружение США в 1995 (MQ-1 Predator "Хищник") году и который впервые был использован в Йемене против руководителя "Аль-Каиды" 5 ноября 2002 года. С тех пор они стали применяться в 10 раз чаще: если Буш задействовал БПЛА 45 раз, то Обама - уже 350 раз к 2013 году[18].

С точки зрения процессов формирования новых центров силы в Евразии, замещение ядерного оружия новыми системами ВТО будет означать, что четвертое, после 2020 года ни Россия, ни одно из евразийских государств по отдельности не смогут претендовать на военно-политическое равновесие с Китаем, с одной стороны или странами Евросоюза и НАТО, с другой. Разница в НЧП и военно-технической области будет очевидно не в их пользу, а ядерное оружие уже не сможет компенсировать такой разницы в соотношении сил.

Сегодня Россия и другие постсоветские государства занимают очень скромное место в мире по важнейшим показателям развития НЧП - продолжительности жизни, уровню душевого ВВП, расходам на образование, науку, культуру и здравоохранение. По данным ЦРУ, например, по доле расходов на здравоохранение в ВВП Россия занимала в 2011 году 130 место в мире, Казахстан - 152, Киргизия - 158. По такому же показателю в образовании Россия занимает 108 место, Беларусь - 84, Казахстан - 138. По ожидаемой продолжительности жизни - Россия - 163-е место, Казахстан - 150, Украина - 153 и т.д.[19].

Эти качественные характеристики, вкупе с мягко говоря скромными количественными показателями - численностью населения, ВВП стран, ЗВР, военно-техническим потенциалом - свидетельствуют о том, что сохранить контроль над огромной территорией Евразии в XXI веке (а, значит, и суверенитет) можно только в том случае, если произойдет объединение ресурсов и быстрое развитие этих государств, темпы которого будут значительно опережать среднемировые.

В настоящее время есть условия для такого объединения ресурсов:

- географические;

- геополитические;

- исторические;

- культурные;

- логические;

- военные.

Так, 10 февраля 1995 г. была принята Концепция коллективной безопасности государств-участников Договора о коллективной безопасности, а также Декларация государств-участников Договора о коллективной безопасности. Концепция была первым документом, в котором сделана попытка унификации взглядов государств ОДКБ в военно-политической сфере в рамках единой системы коллективной безопасности. В преамбуле Концепции говорится, что она "представляет собой совокупность взглядов государств-участников Договора о коллективной безопасности (далее - государства-участники) на предотвращение и устранение угрозы миру, совместную защиту от агрессии, обеспечение их суверенитета и территориальной целостности". Концепция состоит из трех небольших разделов. Первый посвящен основам военной политики государств-участников. В нем, в частности, говорится, что страны будут проводить согласованную политику в области безопасности в отношении других государств-участников СНГ, в отношении НАТО и других военно-политических организаций. Далее перечисляются основные источники военной опасности государств-участников, факторы, способные привести к перерастанию военной опасности в непосредственную военную угрозу, и, что важно, приоритетные направления в совместной деятельности по предотвращению военной угрозы. Минусом концепции является то, что она "перечисляет все источники возможной внешней угрозы, но также ничего не говорит об угрозе конфликтов между участниками и о реальных мерах в угрожающей ситуации".

Интересен пункт, где говорится, что "Стратегические ядерные силы Российской Федерации выполняют функцию сдерживания от возможных попыток осуществления агрессивных намерений против государств-участников в соответствии с военной доктриной Российской Федерации". Тем самым Россия, по сути, предоставляет "ядерный зонтик" для своих союзников по ОДКБ. Однако в реальности маловероятен сценарий, когда Россия в интересах своих союзников будет угрожать другим странам ядерным оружием. Для неосуществления этого имеется ссылка на военную доктрину"[20].

Важно добавить, что внешние условия для такого объединения (интеграции) и опережающего развития не будут благоприятными. США и Евросоюз после 2001 года активно продвигают свои интересы в Центральной Азии и АТР и им объективно не выгодно иметь перед собой одну сильную сторону, с которой необходимо договариваться. Вот почему инициатива В. Путина об ускорении интеграции была встречена очень холодно на Западе. И не случайно уже в июне 2012 года Узбекистан заявил о выходе из ОДКБ.

Но и Китай не испытывает симпатий по отношению к процессу евразийской интеграции. Как отмечает эксперт МГИМО(У) А. Казанцев, "В ближайшей и среднесрочной перспективе (до 3-5 лет) ключевое влияние на политические процессы в Средней Азии, кроме России, будут оказывать США и Китай. Именно последние два государства и будут основными конкурентами в борьбе за влияние в регионе, что соответствует ключевым глобальным тенденциям. Структура интересов ключевых держав в регионе будет достаточно сложной, а противоречия и "мягкое противостояние" будут возникать даже между ближайшими партнерами (например, Россией и Китаем), делая неизбежной политику гибких альянсов.

Для Китая Средняя Азия была и остается стратегическим "тылом" по многим позициям - безопасности, энергетике, противодействия Западу (США и НАТО), созданию новых рынков сбыта и источников сырья, транзитным "коридором". Однако этот "тыловой регион" глубоко вторичен для китайцев по сравнению с их океанической, глобальной политикой (инвестиции с Запада, доступ к ресурсам по всему миру). Он связан с развитием отсталых районов самого Китая, особенно, Синьцзяна. В то же время передовые приморские районы связаны с океанической политикой.

В этом плане среднеазиатское измерение взаимодействия РФ и КНР не является главным для обеих стран. Тем не менее, в нем складывается основа для объективного "мягкого противостояния", которое, разумеется, не вытеснит партнерство, но будет модифицировать его по темпам и объему.

Общий объем осваиваемых китайских инвестиций в странах Средней Азии, по разным данным, на 2011 г. составил около 17 млрд долл. Российские инвестиции в регион незначительны на фоне китайских вложений.

В настоящее время просматривается четкая тенденция к доминированию Китая в торговле Средней Азии. Современный товарооборот Китая со странами региона превышает 20 млрд долл. (большая его часть приходится на Казахстан). По мере увеличения импорта туркменского газа роль Казахстана будет уменьшаться. Во второй половине текущего десятилетия по оптимистическим прогнозам импорт газа из Казахстана и Туркменистана может быть в диапазоне 80-100 млрд кубометров в год. Сотрудничество в торговле энергоресурсами с таким стабильным "оптовиком" - импортером, как Китай, способствует устойчивости коммерческих связей государств Средней Азии на трансрегиональном уровне, а также росту их добывающего комплекса. Помимо углеводородного сырья. Китай импортирует из Средней Азии хлопок и другие продукты для дальнейшей переработки.

В свою очередь. Средняя Азия является емким рынком для китайских товаров народного потребления, а также инженерного и промышленного оборудования, строительной и дорожной техники. Развитее экономических связей с Средней Азией стало важной составной частью китайской политики развития СУАP. В то же время идет абсолютное сокращение торговли между РФ и регионом, хотя со всеми странами Средней Азии Россия сохраняет положительное сальдо во внешней торговле. Экспорт из России промышленной продукции постоянно сокращается, замещаясь китайской.

Идея создания Евразийского союза, изложенная ещё российским премьером Владимиром Путиным, поддержанная президентами Казахстана Нурсултаном Назарбаевым и Белоруссии Александром Лукашенко, воспринятая в Пекине внешне спокойно, на самом деле, как отмечают авторитетные эксперты, вызвала серьезное беспокойство Китая, особенно в плане перспектив реализации китайской модели создания зоны свободной торговли в рамках проекта ШОС. Как известно, в 2004 г. китайская версия создания такой зоны была отклонена среднеазиатскими государствами-членами ШОС и Россией. Сегодня в Китае готовится новый вариант проекта, и планы Владимира Путина по евразийской интеграции объективно не стыкуются с китайскими стратагемами региональной интеграции Средней Азии"[21].



д). Востребованность конкурентоспособной евразийской идеологии

Он (В. Путин) ожидает, что РФ сможет стать мировым
лидером экономического и политического развития,
если только будет на равных конкурировать между
Европой и Азией[22]

А. Шкуренко, эксперт CiceroGroup


Политическое и экономическое лидерство всегда основывается на идеологическом лидерстве, привлекательности системы ценностей, образа жизни, традиции и культуры. Сегодня эта прописная истина, почему-то игнорируется не только либеральной частью российской элиты, которая под предлогом "деидеологизации протаскивает более 20 лет либеральную идеологию (а вернее. группу вульгаризированных вариантов), но и государственниками. Странным образом игнорируется даже собственная история, когда, например, в "Смутное время" начала XVII века, когда развалилfсь система госуправления, враждовали между собой все группы элиты и классы, только понимание национальной и религиозной общности (по Ключевскому В.О.) спасло Россию.

И сегодня, как справедливо пишет А. Неклесса, "России критически необходима яркая социокультурная гравитация - столь востребованная в новых условиях, особенно при наличии рассредоточенного, многоэтничного, дисперсного общества. Если такой гравитации - энергии культуры - нет, фрагменты несостоявшейся, распадающейся общности рассеиваются в человеческой вселенной или оказываются молекулами иных, могучих организмов. России не нужно определять, Европа она или Азия, Евразия или Азиопа. Она ни то, ни другое. Россия - это Россия, или, как выразился некогда издатель "Отечественных записок" Андрей Краевский (а до него - по апокрифическим пересказам - Петр I): "Россия - это часть света"[23].

Чтобы претендовать на роль лидера самостоятельного центра силы в Евразии, России необходимо (как США и КНР) предложить свою новую евразийскую идеологию в качестве альтернативной и конкурентоспособной европейской, исламской и китайской идеологии, из которой следовали бы и новые модели экономического и социального развития, также конкурентоспособные и привлекательные. Следует понимать, что в мире обостряется, а не ослабевает борьба за идеологическое лидерство, от которой пытается дистанцироваться российская правящая элита.

С одной стороны, существует бескомпромиссная позиция навязывания либеральных (или иных) ценностей, но, с другой, звучат и разумные голоса. Заявляющие о том, что мир не может быть одной цивилизацией и необходимы межцивилизационный диалог и партнерство.

Таким образом, евразийская идея и евразийская политика это не только геополитика в традиционном ее понимании как доминирование в регионе, это еще и борьба за национальную систему ценностей, которая фактически стала неотъемлемой частью борьбы за суверенитет и защиту национальных интересов в Евразии.

Формирующиеся глобальные центры силы - НАТО / Евросоюз, Китай, Индия - обладают характерными культурно-цивилизационными характеристиками. По сути дела такие центры силы - цивилизации, обладающие своей системой ценностей, историей, культурой, духовностью и иной национальной спецификой. При всем значении глобализации взаимопроникновения ни один из этих центров силы не откажется от этих качеств, более того, всячески будет их продвигать, даже навязывать другим центрам силы. Сегодня это активно делают США и менее заметно Китай, но в недавнем будущем подобная активность, безусловно, будет усиливаться.

Россия стоит перед очевидным выбором: либо стать мощным идеологическим и цивилизационным центром силы (что и было характерно для всей ее истории последнего тысячелетия), как и экономическим, социальным, либо, потеряв идентичность, интегрироваться в один из других глобальных центров силы, точнее, - быть поделенной с точки зрения национальной идентичности между европейским, исламским, китайским и индийскими цивилизациями.



е). Создание новых институтов сотрудничества в Евразии

Мы предлагаем модель мощного наднационального
объединения, способного стать одним из полюсов
современного мира и при этом играть роль эффективной
"связки" между Европой и динамичным Азиатско-
Тихоокеанским регионом"[24]

В. Путин, Президент России


Существующие институты, ориентированные на евразийскую интеграцию, не способны решить поставленной задачи. Пока что можно говорить только о позитивном опыте Таможенного союза и, отчасти, ЕврАзЭС. Очевидный пример ОДКБ. Как справедливо заметил В. Мухин, "... За все постсоветское время ОДКБ ни разу не участвовала в какой-либо коллективной обороне, разрешении того или иного конфликта на территории бывшего СССР. Хотя страны ОДКБ подвергались агрессии - как внутренней, так и внешней. Можно вспомнить атаки исламистов на Узбекистан с афганской территории, внутренние конфликты в Киргизии и Таджикистане и т.д. Но коллективной обороны не было ни разу. ОДКБ существовала и по сей день существует, по сути, только виртуально. Проводятся военные учения, работает Объединенный штаб, принимаются какие-то документы. И это все"[25].

Эксперты МГИМО(У) полагают, что международный опыт интеграционного сотрудничества достаточно богат и разнообразен[26]. Согласно данным ВТО, в мире на сегодняшний день действует около 200 региональных группировок с различным уровнем развития интеграционных связей в области экономики. Наиболее результативными интеграционными проектами признаются: Европейский союз (ЕС), Североамериканская зона свободной торговли (НАФТА), Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Общий рынок стран Южного конуса (МЕРКОСУР) и Андское сообщество наций (АСНУ).

         Место крупнейших региональных объединений в мировой экономике[27]


При этом все региональные группировки находятся на различной стадии сближения хозяйственных систем, а общепризнанные модельные типы объединительных тенденций - Зона свободной торговли (ЗСТ), Таможенный союз (ТС), Единый рынок (ЕР) и Экономический и валютный союз (ЭВС) лишь условно соотносятся с политической практикой.

Необходимо подчеркнуть, что существующие зоны свободной торговли являются неполными, согласование общего таможенного тарифа не касается наиболее чувствительных групп товаров, а Валютный союз в рамках ЕС распространяется только на 12 из 27 стран-членов. Вместе с тем, в рассматриваемых форматах ЗСТ и ТС присутствуют элементы общего рынка.

Например, в Андском сообществе действует общий паспорт, отменен визовый режим внутри блока, существуют минимальные ограничения перемещения рабочей силы на рынке труда. Условной является и стадиальность характера развития интеграции. Так, в Европейском союзе нет выделяемого этапа ЗСТ, так как страны сразу приступили в реализации Таможенного союза. Сотрудничество в рамках НАФТА не ставит целью развитие единого экономического пространства.

При этом после 1991 г. прослеживается четкая тенденция независимо от создания перехода к формализации различных региональных блоков экономической интеграции, начинающихся созданием ЗСТ. Опыт ЕС востребован, но не всегда совпадает с практикой нового типа. Это связано в первую очередь с глобальной тенденцией к росту экономической взаимозависимости, развитию региональных взаимосвязей и необходимостью сотрудничества для определения самостоятельного места в мировом разделении труда. Всплеск регионализации стал прежде всего ответом на развитие глобализации. Примечательно, что на постсоветском пространстве в этот период развитие процессов носит противоположный характер". Другими словами, процессы дезинтеграции на пространстве бывшего СССР противоречили объективным мировым тенденциям и потребностям постсоветских государств. Правящие элиты этих стран действовали в ущерб своим национальным интересам, видимо, из-за своих узкоэгоистических соображений.

И, наоборот, активизация интеграции между Россией, Белоруссией, Казахстаном и, возможно, Арменией, Киргизией, Таджикистаном, как, впрочем и интеграционных процессов на пространстве СНГ, - классический пример экономической интеграции отдельных регионов, характерный для всех континентов планеты.


_____________

[1] Рудашевский, Рыскулов Д. Трансазийский коридор развития // Независимая газета. 2012. 11 сентября. С. 10.

[2] Блинов А. Ромни упорствует: Россия мешает Америке // Независимая газета. 2012. 12 сентября. С. 8.

[3] Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества: сб. материалов. М.: РИСИ, 2011. С. 140.

[4] Гриценко О. Не оставят без ответа. 7 сентября 2012 г. / Эл. ресурс: Взгляд / URL: http://www.yz.ru

[5] Кузнецов И.И. Основные направления развития политики США в АТР на современном этапе / Аналитическая записка ИМИ МГИМО(У). 2013. Февраль. С. 10.

[6] Салин П. Три пути России в Азию // Россия в глобальной политике. 2012. Сентябрь-октябрь. Т. 10, N 5. С. 164.

[7] Япония и США создадут план защиты спорных островов от Китая / Эл. ресурс: ЦВПИ. 2013. 20 марта / URL: http://eurasian-defence.ru

[8] Кузнецов И.И. Основные направления развития политики США в АТР на современном этапе / Аналитическая записка ИМИ МГИМО(У). 2013. Февраль. С. 10.

[9] Салин П. Три пути России в Азию // Россия в глобальной политике. 2012. Сентябрь-октябрь. Т. 10, N 5. С. 166.

[10] Ремизов М. Региональная интеграция: мотивы и риски // Независимая газета. 2013. 18 июня. С. 9.

[11] Салин П. Три пути России в Азию // Россия в глобальной политике. 2012. Сентябрь-октябрь. Т. 10, N 5. С. 166.

[12] Там же.

[13] Россия готовится к войне на своей территории // Независимая газета. 2013. 27 июня. С. 2.

[14] Лавров С.В. Евразийский интеграционный проект: устремленность в будущее / Евразийская интеграция в XXI веке / Ред. группа: А.А. Климов, В.Н. Лексин, А.Н. Швецов. М.: ЛЕНАНД, 2012. С. 27.

[15] Мнение из Лондона: американское и российское ядерное оружие / Эл. ресурс: "ИноСМИ". 2013. 18 февраля / URL: http://www.inosmi.ru

[16] Евстифеев Д. Ученые просят 58 млрд рублей на отражение космических угроз // Известия. 2013. 18 февраля. С. 8.

[17] Каверли Дж., Кэпштейн Э. Без оружия // Россия в глобальной политике. 2012. Сентябрь-октябрь. Т.10. N 5. С. 172.

[18] Аронов Е., Абаринов В. Закон беспилотника / Эл. ресурс: "Свобода". 2013. Март / URL: http://www.svoboda.org

[19] CIA - The World Factbook / URL: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/rs.html

[20] Бабаджанов А.Я. Военно-политическое постсоветских государств: проблема сочетаемости национальных подходов. М.: Аспект Пресс, 2013. С. 78-79.

[21] Казанцев А. Интеграция Путина не стыкуется с китайской стратегией в Средней Азии / Портал МГИМО(У). 13 июля 2012 г. / URL: http://www.mgimo.ru

[22] Шкуренко А.В. Плоды евразийской интеграции и их восприятие политическими кругами и обществом / Евразийская интеграция в XXI веке / ред. группа: А.А. Климов, В.Н. Лексин, А.Н. Швецов. М.: ЛЕНАНД, 2012. С. 273.

[23] Неклесса А.И. Преодоление Евразии // Независимая газета. 2013. 20 марта. С. 5.

[24] Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии - будущее, которое рождается сегодня // Известия. 2011. 4 октября.

[25] Мухин В. Коллективная оборона умирает, не родившись // Независимая газета. 2012. 2 июля. С. 1-2.

[26] Оценка перспектив и экономического эффекта от интеграционного сотрудничества в рамках Таможенного союза (ТС) ЕврАзЭС и единого экономического пространства (ЕЭП) России, Белоруссии и Казахстана, в том числе с учетом зарубежного опыта в этой сфере и возможного присоединения новых государств-участников к ТС и ЕЭП / Отчет НИР / ответ. рук. работы проф. К.П. Боришполец. М.: МГИМО(У), 2011.

[27] World economy outlook 2010 / URL: http//www.wto.org, www.imf.org

 

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован