24 ноября 2013
15177

Глава 3. Чем лучше, тем хуже: парадокс развития восточных регионов России и евразийская интеграция

Характерно, что в период мирового финансового кризиса,
заставившего государства искать новые ресурсы для
экономического роста, интеграционные процессы получили
дополнительный импульс[1]

В. Путин, Президент России

... наша страна наполовину полна Европой
и наполовину пуста Азией...[2]

В. Рудашевский, Д. Рыскулов, экономисты


Стратегия евразийской интеграции теснейшим образом связана с проблемой развития восточных регионов России. Без понимания особой приоритетности этой проблемы невозможно (хотя это иногда и делается) понять суть стратегии интеграции. Пока что реальность такова: в российской правящей элите нет четкого понимания геополитического значения опережающего развития восточных регионов и их роли в евразийской интеграции. Это, в частности, проявилось в срыве госпрограммы социально-экономического развития восточных регионов, которую Президент РФ В. Путин поручил подготовить в I квартале 2013 года. Проект этой программы, предложенный руководителем нового министерства - Минвостокразвития В. Ишаевым, - оказался не согласованным с Минфином и Минэкономразвития и был "возвращен на доработку" в конце февраля 2013 года. Более того, курирующим заместителем Председателя Правительства РФ И. Шуваловым в то время было сказано, что "работа над проектом показала неспособность Минвостокразвития подготовить сколько-нибудь качественный документ"[3]. Позже, в марте 2013 года эта программа стоимостью в 10 трлн рублей была одобрена Правительством, хотя Минфин и заявил, что заложенная в программе доля федерального правительства в 3,8 трлн рублей примерно в 14 раз превышает возможности бюджета. Важно отметить, что в этой программе особая роль принадлежит подпрограмме развития БАМа и Трансиба (порядка 100 млрд руб.), являющейся, по словам руководителя Минэкономики А. Белоусова, "важным инфраструктурным ядром"[4].

Таким образом, мы наблюдаем две позиции, два подхода к решению проблемы развития восточных регионов - "правительственный", - политический и даже геополитический, требующий резкого, почти 20-и краткого увеличения финансирования (отражаемы Минрегионразвития) и "финансово-макроэкономический", который исходит из возможной, ранее определенных бюджетом, представленный Минфином.

Думается, однако, что дело в другом, а именно: не вся правящая элита страны, во-первых, осознает геополитическое значение восточных регионов для всей страны, а значит и их особую приоритетность, в том числе и по отношению к другим территориям государства.

Во-вторых (во многом следует из первого), что эта масштабная задача не может быть в принципе решена традиционными средствами и инструментами, включая и традиционными масштабами финансирования. Так, Минвостокразвития запросил на свою программу 5,7 трлн, сначала и затем 10 трлн рублей, что показалось чрезмерным для правительства, хотя на самом деле даже этот объем средств не вполне соответствует геополитическому масштабу проблем и, конечно же, более чем сопоставим с другими, менее важными, программами.

Ситуацию можно прояснить только следующим образом. Необходима политическая общенациональная программа освоения восточных регионов и евразийской интеграции. Такая, по своим масштабам, как была в свое время программа освоения целины, строительство БАМа, которая могла бы сконцентрировать и мобилизовать национальные ресурсы (а не только средства федерального бюджета) - государства, бизнеса, общества - и проходила бы частью любой отраслевой или региональной стратегии развития. Так, строительство космодрома "Восточный", которое планируется закончить к 2018 году, требует не только огромных средств, но и людских ресурсов - строителей, инженеров, а в последующем и ученых, и конструкторов, закупки и обслуживания технологического оборудования и т.д.[5] Все это даст, безусловно, мощный импульс развитию региона, но, кроме того, избавит нашу страну от огромных арендных платежей Казахстану.

Очень важное значение имеет развитие региональных возможностей самих восточных областей, которые должны идти одновременно с федеральными мегапроектами. Пока что, к сожалению, в этих регионах наблюдается очевидная стагнация. Как образно обрисовал обстановку в Забайкальском крае новый губернатор К. Ильковский, в регионе "все жили в ожидании крупных мегапроектов, когда придет какой-то инвестор, начнется освоение залежей каких-то несметных богатств, в результате от налогов, от этого край и будет выживать. Какие-то дополнительные рабочие места появятся и так далее, так далее. Бывает деятельное ожидание, бывает бездеятельное. Здесь, мне кажется, именно ждали, что само придет.

Второе. Уход военных сыграл очень негативную роль. Ведь чем раньше гордился Забайкальский край? Горняками, сельскохозяйственниками и военными. Сегодня в Забайкальском крае главным человеком стал чиновник, тот, кто связан с получением всевозможных дотаций отовсюду, и безработный. Ничего страшного в этом нет, не единственная территория в России такая"[6].

Надо понимать, что отставание в развитии восточных регионов, особенно в транспортно-инфраструктурной области, неизбежно ведет к крайне негативным политическим, военным и геополитическим последствиям. Известное правило, когда транспортная сеть должна опережать развитие отдаленных регионов (которое подтверждалось опытом не только Римской империи, но и США и Евросоюза) имеет и обратное значение: отставание в развитии инфраструктуры и транспортной сети ведет к отколу регионов от центра. В определенном смысле это, безусловно, выгодно как основным центрам силы в Евразии - США-Евросоюзу и Китаю, - так и российским либералам.

Развитие евразийской стратегии невозможно без формирования на востоке страны самостоятельного российского центра силы. Нельзя развивать отношения со странами АТР только из Москвы. Трансграничные, межрегиональные связи реализуемы только с полноценным субъектом. Так, потенциал Владивостока должен быть хотя бы соизмерим с потенциалом Гонконга, Сингапура или Тайваня, которые опережают в своем развитии этот регион в сотни раз. Цена вопроса - очень высока.



а). Политическая недооценка роли восточных регионов России


... к 2020 году трудоспособное
население страны сократится на 8-9%
и составит в лучшем случае 79-80 млн
человек против сегодняшних 87 млн человек[7]

А. Клепач, заместитель министра МЭР


Парадоксальность ситуация заключается в том, что при такой общероссийской тенденции, которая еще более негативна в восточных регионах страны, безработица в этих регионах увеличивается. Что хорошо видно на примере Приморского края[8].



"Мы - европейцы, а не азиаты", - этот рефрен В. Иноземцева прозвучавший на Х Красноярском форуме в феврале 2013 года, лучше всего характеризует отношение России и евразийской интеграции вообще и развитию восточных регионов, в частности.

Парадокс развития не только современной России, но и любого государства заключается в том, что чем быстрее развивается страна (точнее, - ее сырьевые регионы), тем выше опасность ее дезинтеграции и утраты контроля над отдельными регионами. Опережающее (особенно экстенсивное) экономическое развитие некоторых регионов при отстающих инфраструктурных, особенно транспортных, составляющих, - прямая угроза территориальной целостности и суверенитету страны. Это доказал мировой исторический опыт, когда отдельные, более развитые провинции и их элиты стремились избавиться от центральной власти, которая становилась для них только излишним политическим, административным и финансовым бременем. Не случайно мудрые римляне строили дороги. Не случайно это же делали США и Европа, создав самую плотную сеть дорог в мире. Не случайно, кстати, многие губернаторы отказались от дополнительных полномочий (связанных с обязательствами), предложенных им правительством. Получается, что более чем скромные темпы роста экономики России в 2010-2013 гг., являющиеся предметом бурных дискуссий, - положительная черта в отсутствии внятной стратегии развития восточных регионов.

То, что такой стратегии нет, подтвердила, в частности, дискуссия на очередном, десятом, Красноярском экономическом форуме, состоявшемся в феврале 2013 года. Можно выделить две ключевые идеи этой дискуссии. Во-первых, идею Д. Медведева о том, что "основная роль отводится самим регионам" и местным властям, т.е. что у федеральной власти нет намерений приоритетного развития отдельных регионов и она по-прежнему полагается на рыночные механизмы[9].

Другая идея откровенно была высказана политологом В. Иноземцевым, который порекомендовал государству "... при освоении восточных территорий сместить акценты "с гигантомании на банальную экономическую эффективность". "Не слишком эффективно поднимать Сибирь централизованным решением. Лучше оставлять больше доходов в регионе и дать возможность местным властям самим исправлять положение дел, - заявил эксперт. - Сибирь должна стать частью тихоокеанской экономики, не надо стоять с протянутой рукой перед Китаем - есть Япония и Корея, США и Канада. Мы европейцы, а не азиаты. Необходим пересмотр некоторых стратегических целей развития Сибири. Возможно, следует создать рабочую группу, которая разработает новую стратегию развития Сибири и представит ее на следующем экономическом форуме"[10].

Поэтому опережающее экстенсивное развитие отдельных регионов России, как ни странно, опасно и несет в себе заряд разрушительной силы по отношению к государству. Если, конечно, оно не будет сопровождаться опережающим развитием инфраструктуры и человеческого потенциала. Соответственно из этого вытекает и вывод: экстенсивное развитие должно смениться на развитие НЧК, а его инфраструктурная составляющая в таких регионах должна развиваться опережающими темпами. Если не будут приняты немедленные масштабные меры, прежде всего, в области развития НЧП и инфраструктуры, то это неизбежно приведет сначала к самоизоляции отдельных регионов, затем их переориентации на другие центры силы, а в итоге - к отказу от европейского ядра.

Парадоксальность ситуации также заключается в том, что мировой кризис 2008-2012 годов, больнее всего ударивший по России, не повлиял в целом на ее возможности экстенсивного развития. В том числе и отдельных, прежде всего, сырьевых регионов. Относительно своего крупнейшего внешнеэкономического партнера - Евросоюза - Россия с этой точки зрения выглядела даже выгоднее. "Ресурсное проклятье" оказывается не таким, уж, и проклятьем в условиях кризиса. Тем более, когда начинается оживление экономики. Но это в целом для страны. Для сырьевых регионов, к которым принадлежит вся Сибирь и Дальний Восток, зависимость от потребителей ресурсов становится катастрофичной: если цены низкие, то они переживают кризис еще хуже, чем вся страна. Если же цены начинают расти, то сырьевые регионы стремительно теряют интерес к федеральному центру.

Ситуацию может исправить ряд мер, которые требуют решения на высшем федеральном уровне. В частности можно:

- перевести штаб-квартиры сырьевых корпораций в восточные регионы;

- целевым образом развивать железнодорожную и авиационную сеть восточных регионов, а также автомобильных дорог, вокруг которых целенаправленно создавать сервисные и торговые центры;

- целенаправленно развивать НЧК на базе наиболее крупных городов, в частности, инвестировать развитие университетов, воссоздать отраслевые НИИ и т.п.;

- восстановить ОПК и сопутствующие институты, включая НИИ, КБ, а также создать новые предприятия на базе крупных и средних городов;

- сознательно стимулировать миграцию русскоязычного населения, прибывающего в Россию, обеспечив граждан льготами (как, например, в Израиле) и стимулами для переезда.

Правительственный долг и бюджетный дефицит стран ЕС,
                                       % от ВВП[11]



Для России в период мирового кризиса 2008-2012 годов интеграция сопровождалась рядом негативных и позитивных явлений:

во-первых, несмотря на попытки власти оживить социально-экономическую жизнь в регионах Сибири и Дальнего Востока продолжалась депопуляция населения и деградация обрабатывающих отраслей промышленности;

во-вторых, на пространствах СНГ интеграционные процессы носили замедленный и противоречивый характер. Причем за пределами таможенного взаимодействия многие процессы имели дезинтеграционную направленность;

Несмотря на все попытки продвижения в АТР, результаты были скорее скромными, чем ожидаемыми.

С другой стороны, существующая с советских времен кооперация, личные связи и инфраструктура в условиях кризиса оказываются очень эффективными инструментами, что были вынуждены признать в конечном счете все партнеры России по СНГ.

Отдельно в этом контексте стоит вопрос о создании госкорпорации по развитию Сибири, против которой выступает премьер-министр Д. Медведев, полагая, что условия для переработки сырья во всех регионах должны быть одинаковыми. Вряд ли это правильная идея. По многим причинам, но прежде всего потому, что условия - климатические, логистические, демографические, иные - изначально будут разными.

Главное, однако, в другом: до тех пор, пока не произойдет новая индустриализация Сибири и Дальнего Востока, позиции России в Северо-Восточной, Юго-Восточной Азии и во всем быстро развивающемся АТР будут слабыми.

Тем более что средние темпы ее развития в ближайшие годы будут достаточно высокими, т.е. как это ни парадоксально, но чем выше будут темпы роста российской экономики, тем больше опасность откола восточных регионов. По оценкам МВФ, сделанным в августе 2012 года, перспектива экономичного развития страны в целом - благоприятная[12], хотя термин "благоприятная" не вполне подходит для показателя в 3,9%. Требуемые В. Путиным и Д. Медведевым темпы роста как минимум в 5% оспариваются в конце 2012 - начале 2013 года, однако они очевидно ниже, чем необходимо для России. Тем более ее восточных регионов, где даже О. Дерипаска считает нормальным рост в 10%[13].

- Темпы роста в 2012 и 2013 годах составят соответственно 4 и 3,9%. В отличие от других экспертов, в МВФ не предполагают, что экономика России может серьезно замедлится.



- Рост российской экономики поддержали рост реальных зарплат и рост потребления. При этом инфляция и занятость находятся на рекордно низких уровнях.

- Сейчас использование промышленных мощностей в России выросло до уровня 2007-2008 года, в отличие от западных стран, в России почти не осталось свободных производственных мощностей.

- Единственное, что беспокоит экспертов МВФ, - рост ненефтегазового дефицита бюджета на 1 п.п. в 2012 году.



МВФ в очередной раз прогнозирует России "перегрев".

- Советует России, наконец, начать масштабную бюджетную консолидацию, чтобы справиться с "перегревом". В этом может помочь бюджетное правило, которое защитит бюджет от колебаний цен на нефть и позволит эффективно управлять средствами Резервного фонда.

Кроме прочего, МВФ дал российскому правительству и властям несколько конкретных советов[14].

Таким образом, согласно авторитетным международным оценкам, экономическое положение России позволяет проводить активную внешнюю и внутреннюю политику, позволяет оптимизировать бюджетные потоки без рисков возникновения дисбаланса или угроз выполнения социальных программ.



б). Развитие восточных регионов как локомотив экономического развития России


Сибирь и Дальний Восток - это наш
колоссальный потенциал[15]

В. Путин, Президент России


Кроме очевидного геополитического значения необходимости опережающего развития восточных регионов - сохранения конкурентоспособности русского этноса, суверенитета страны и контроля над природными ресурсами - такое опережающее развитие имеет и огромное экономическое значение для всей страны. Оно выражается в ряде факторов, имеющих долгосрочное, стратегическое значение, а именно:

- создание комфортных транспортных коридоров между Европой и АТР неизбежно будет сопровождаться развитием инфраструктуры, новых отраслей промышленности и сервиса. По аналогии с Киевской Русью, возникшей благодаря торговле с Византией по берегам Днепра и его притоков, транспортный коридор с Запада на Восток будет формировать сеть городов, производств и услуг, неизбежно станет привлекательным для внешних инвестиций;

- развитие восточных регионов сделает Россию реальным, сопоставимым с другими странами Юго-Восточной Азии, торгово-экономическим партнером со странами АТР. Пока что такое партнерство в десятки раз меньше, чем партнерство со странами Евросоюза;

- опережающее развитие восточных регионов неизбежно сделает более конкурентоспособными экспорт сырьевых ресурсов, например, ожидаемый рост спроса на дешевый уголь, стали, минералы;

- именно развитие восточных регионов позволит стать центром евразийской интеграции, привлекая к себе внимание и инвестиции из-за рубежа.

Первое стратегическое направление: опережающее развитие регионов Сибири и Дальнего Востока, где важнейшую роль должно играть развитие отношений со странами АТР.



Помешать этому может только перехват политической и экономической инициативы Россией, подкрепленный ускоренным освоением восточных регионов и, прежде всего, созданием там высокоэффективной транспортной структуры.



Отставание в развитии инфраструктуры, транспорта и финансовых центров (корпораций) фактически сводит на нет идею евразийской интеграции в ее наиболее полном понимании. Сегодня фактически речь идет о таможенной интеграции нескольких стран при минимальном участии восточных регионов, а, главное, обрабатывающей, особенно, наукоемкой промышленности.

Второе стратегическое направление - качественное усиление активности, включая гуманитарную, военную и экономическую составляющие, России в Средней и Центральной Азии. В этих регионах, объявленных сегодня приоритетами США и Китая, стремительно развиваются негативные для России тенденции, которые через короткий промежуток времени станут необратимыми. Выход Узбекистана из ОДКБ, строительство железной дороги Китай - Киргизия - Узбекистан - только последние примеры утверждения фактора многовектрности центральноазиатской политики.

Третье стратегическое направление - реинтеграция России, Украины, Белоруссии и Молдавии, выстраивание мощного рубежа против поглощения этих стран соседними государствами, а также сохранение их территориальной целостности.

Европейское направление - традиционно самое опасное для России. Именно с запада почти 1000 лет шли волны захватчиков, включая "европейские" вторжения крестоносцев, поляков, французов и немцев.

Таким образом, рассмотрение особенностей развития восточных регионов России в контексте евразийской интеграции подтверждает целесообразность существенного усиления внимания к потребностям опережающего развития восточного направления российской политики, особенно её финансовой составляющей.


__________________

[1] Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии - будущее, которое рождается сегодня // Известия. 2011. 3 октября. С. 1.

[2] Рудашевский, Рыскулов Д. Трансазийский коридор развития // Независимая газета. 2012. 11 сентября. С. 10.

[3] Исполатов С., Казанцева М. Минвостокразвития в шаге от ликвидации // Известия. 2013. 1 марта. С. 4.

[4] Барсуков Ю. Правительство одобрило дальневосточную госпрограмму // Коммерсант. 2013. 22 марта. С. 6.

[5] Фадеев А. Мы не можем передать Казахстану ракетные технологии // Известия. 2013. 22 марта. С. 9.

[6] Еременко Е. Ни одной территории больше такой нет // Коммерсант. 2013. 22 марта. С. 4.

[7] Башкатова А. Демография загоняет Россию в экономический тупик // Независимая газета. 2013. 1 марта. С. 4.

[8] Чернышев А. Сближение с Дальним // Коммерсант. 2013. 1 марта. С. 4.

[9] Городецкая Н., Тирмастэ М-Л. С опорой на отсутствующие ресурсы // Коммерсант. 2013. 18 февраля. С. 1-2.

[10] Чернявский А. На карте России - без перемен // Независимая газета. 2013. 18 февраля. С. 2.

[11] Сергеев М. Загадка Антона Силуанова // Независимая газета. 2012. 1 октября. С. 4.

[12] Россия быстро растет и перегревается. 3 августа 2012 г. / Интерфакс / URL: http://www.interfax.ru

[13] Чернявский А. На карте России - без перемен // Независимая газета. 2013. 18 февраля. С. 2.

[14] Банку России эксперты фонда предложили перейти к более узкому коридору процентных ставок - до 200 б.п. Сейчас коридор составляет 225 б.п. Количество инструментов и процентных ставок Банка России также могло бы быть сокращено, чтобы упростить "операционные механизмы".
Ключевой ставкой должна стать ставка по РЕПО. В совокупности эти меры сделали бы политику ЦБ более прозрачной и понятной, а также повысили бы эффективность передачи сигналов о денежной политике регулятора.
ЦБ, в принципе, полезно было бы улучшить коммуникационную политику, например, публиковать прогнозы по инфляции, как это делают другие центральные банки.
К структурным реформам, которые необходимы России, чтобы увеличить потенциал роста, в МВФ, в первую очередь, относят пенсионную реформу. В фонде настаивают на увеличении пенсионного возраста: его необходимо уровнять для мужчин и женщин до 63 лет к 2030 году, а затем увеличить до 65 лет к 2050 году.
Если не провести пенсионную реформу, то расходы на выплату пенсий вырастут с 8% сейчас до 16% в 2050 году. Если же увеличится пенсионный возраст, то расходы не изменятся.

[15] Путин В.В. Послание Президента РФ. 2012.12 декабря / Эл. ресурс / URL: http://президент.рф

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован