24 ноября 2013
15817

Глава 2. `Большая игра` в Евразии

Цели нашей внешней политики имеют стратегический,
неконъюнктурный характер и отражают уникальное место
России на мировой политической карте, ее роль
в истории, в развитии цивилизации[1]

В. Путин, Президент России

Евразия является центром мира, и тот, кто контролирует
Евразию, осуществляет контроль над всем миром[2]

З. Бжезинский, политолог


Принципиальное значение для понимания роли России в Евразии имеет оценка происходящих там событий с точки зрения противоборства США и Китая. В частности, для перспектив военно-политического и военно-технического сотрудничества России с Китаем. Как справедливо отмечает исследователь из РИСИ В. Терехов: "В последнее время можно отметить тенденцию по усилению внимания КНР к развитию военного компонента двустороннего сотрудничества. Эта тенденция требует оценки её мотивов и оптимального на неё реагирования со стороны России.

Что касается мотивации, то она представляется достаточно очевидной, если принимать во внимание особенности ситуации в АТР, куда смещается "центр тяжести" мировых событий. Они принимают характер новой "Большой игры", основное содержание которой сводится к сложному комплексу американо-китайских отношений. Основным пространством, на котором разворачивается новая "Большая игра", становится Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР).

Однако "Большая игра" постепенно распространяется и на другие регионы мира, борьба за влияние на которые между двумя ведущими мировыми державами становится всё заметнее. В частности, её проявление является важным (возможно, определяющим) элементом суммы причин бурных событий последнего времени в Северной Африке и на Ближнем Востоке"... "Поскольку основные источники углеводородов находятся в Африке и в зоне Персидского залива, а всем азиатским получателям они доставляются по маршрутам, пролегающим через Индийский океан и западную часть Тихого океана, то оба эти водных бассейна в последнее время рассматриваются как единое стратегическое целое. При этом географические рамки политической категории "АТР" толкуются расширительно - от западного побережья американского континента до восточного побережья Африки. Например, почти на всё это пространство распространяется ответственность Тихоокеанского командования вооружённых сил США"[3].

Кто же Россия? "Азиопа" или Евразия? Пока что ее основные человеческие ресурсы и промышленный потенциал расположены в европейской части страны. Более того, ее азиатская часть экономически и демографически деградирует. Что совершенно противоречит объективным геополитическим реалиям смещения экономической, политической и военной активности в АТР. Это во многом объясняется инерцией, традицией, ориентирующей элиту на Европу и, что немаловажно, на ее систему ценностей. Это, безусловно, негативно отражается на ее евразийской политике. Как справедливо заметил исследователь из МГУ Б. Китинов, "В целом же Россия еще не определилась со своей восточной политикой, т. е. главенствующей продолжает сохраняться прозападная ориентация"[4].

Во многом такое самоопределение зависит, во-первых, от того, что мы понимаем под Евразией и евразийской интеграцией, какие страны (как минимум) рассматриваем в этом регионе в качестве объекта, а, во-вторых, какие из этих стран мы включаем в процесс евразийской интеграции, а какие остаются обычными политическими и внешнеэкономическими партнерами.

Видимо, говоря о Евразии, можно говорить не только о евразийском континенте, но и тесно связанным с ним странами, входящими в Азиатско-Тихоокеанский регион. Такое расширительное толкование, наверное, неизбежно потому, что в противном случае по географическим мотивам из важнейших факторов, влияющих на ситуацию в Евразии, придется исключить не только политику и экономику Австралии и Новой Зеландии, но и США. Что, конечно же, будет сделать трудно.

И наоборот, говоря о широком понимании Евразии (включая АТР), мы более четко представляем себе геополитическую ситуацию не только на этом континенте, но и в мире. Так, исследователь МГИМО(У) И. Кузнецов считает, что "Азиатско-Тихоокеанский регион в политико-географическом отношении целесообразно рассматривать как "мега-регион", включающий Восточную Азию, Юго-Восточную Азию, Австралию, Новую Зеландию, островные государства и владения США в Тихом океане, а также западное побережье Северной и Южной Америк. АТР исторически является не только одним из важнейших объектов реализации американской внешнеполитической стратегии, но и масштабным ресурсом обеспечения политических, экономических и военных измерений национальной безопасности США.

Со времени окончания Второй мировой войны и до конца последнего десятилетия ХХ-го века ни одна страна, включая СССР, не была в состоянии каким-либо образом изменить или ослабить доминирование США в этом важнейшем геополитическом и геоэкономическом пространстве. Однако динамика политических и экономических процессов в этом обширном регионе за последние 30 лет способствовала появлению серьезного политического и экономического конкурента США, реализующего самостоятельную региональную стратегию, основанную на собственных приоритетах"[5].

К этому следует добавить, что "прежние определения - "оборона государства от военного вмешательства", "госбезопасность" (в целом) -уточняются важным моментом - идеологическая и экономическая безопасность (как средство сохранения государства или группы стран от кризисных явлений в экономике). Практически все страны мира сейчас корректируют свою политику: какие-то хотят жить без опекунства, другие стремятся повысить свой международный статус, у третьих появляются новые возможности или сузились старые"[6].

Подобную корректировку должна провести и наша страна, которой требуется сместить центр внимания с европейской части России и сотрудничества с Евросоюзом в азиатскую часть и сотрудничества с азиатскими странами. Только это позволит вернуть России сохранившуюся пока символическую роль центра Евразии. В том числе в области безопасности, где происходят наиболее радикальные изменения Адаптация российской военной политики к евразийским реалиям - наиболее сложный, срочный и затратный процесс, который неизбежно должен учитывать как приоритетность Евразии в политике США, о которой не раз заявлялось, так и растущую мощь Китая, ядерные проблемы КНДР, Ирака, Пакистана и Индии. Эти проблемы не решаются только созданием системы ВКО в Евразии или Сил специальных операций (ССО)[7]: их масштаб и комплексность решения требует от России единой евразийской стратегии как в области внешней и военной политики, так и экономики и социальных областях. Так, если ССО даже будут увеличены до прежней численности 14 бригад СпН и 30 отдельных рот, которые были у ГРУ, то это мало отразится на боевых возможностях армии, дислоцированной в восточных регионах России вдоль тысяч километров по границе с Казахстаном, Китаем и Кореей.

Опорным точкам, традиционно оформленным как бастионы обороны нужна поддержка в виде развития экономического и человеческого потенциалов больших сопредельных с государственными границами территориальных пространств. Рост потенциала гражданских ресурсов позволит более эффективно использовать и потенциал трансграничного сотрудничества России с её восточными соседями. В этой связи гипотетические правила "Большой игры" могут заметно измениться.



а). Россия уходит из Евразии?


Хотя китайские лидеры не говорят об этом открыто,
они нацелены на то, чтобы в долгосрочной перспективе
Китай сменил Соединенные Штаты в качестве главной
региональной державы...[8]

А. Фридберг, профессор, бывший сотрудник СНБ США


Реальность такова: декларируя свой приоритет в Евразии и АТР, Россия на практике недостаточно влияет на развитие ситуации в этих регионах. Ее экономические и военные возможности стагнируют, а восточные регионы теряют многие конкурентные преимущества. Это объективно снижает "вес" России в Евразии и АТР.

В Евразии развертывается очередной этап борьбы за господствующее влияние на континенте, где оба главных претендента - США и Китай - всеми силами стремятся увеличить свое влияние. Кроме политических инструментов, в этой борьбе все отчетливее выступают военно-силовые, которые пока что проявляются в стремительном наращивании военных потенциалов на сенверо-востоке Евразии и прибрежных морях.

На фоне растущего соперничества двух сверхдержав все чаще говорят о переделе сфер влияния, когда правящие элиты Вашингтона и Пекина смогут договориться друг с другом о том, кто и какую часть континента будет контролировать.

В контексте этого вызова позиции России выглядят как недостаточно эшелонированные. Между тем история России, начиная с XII века, это история освоения Евразии. Сначала новгородцами, основавшими свои поселения в Югре и на севере Европы, походами Ермака в XVI веке и заканчивая первым российско-китайским договором 1689 года. Как пишет А. Неклесса, "Будучи более-менее осведомлены о европейских перипетиях русской истории, мы, пожалуй, более смутно представляем ее азиатскую драматургию, разыгранную в театре под открытым небом по ту сторону Рифейских гор...

Обживалось Забайкалье - Чита, Верхнеудинск, знаменитый Албазин и Албазинское воеводство, Нерчинск, где в 1689 году был подписан первый российско-китайский договор, обосновавший продвижение вдоль притоков Амура и "Каменных гор", что, в свою очередь, привело в середине XIX века к новым разграничениям территорий с Китаем - заключению Айгунского и Пекинского договоров, имевших следствием колонизацию Уссурийского края - Приморья, были заложены Благовещенск (Усть-Зейский военный пост), Хабаровск и Владивосток"[9].

Если попытаться даже бегло посмотреть на то, какие факторы сегодня в наибольшей мере влияют на международные отношения и позицию нашей страны в Евразии и АТР, то мы увидим, что по всем основным направлениям позиции России в этой части планеты выглядят все менее убедительными. Так, по опросам экспертов РИСИ (которые, конечно, не являются в полной мере репрезентативными), ситуация выглядит следующим образом[10]:



Это происходит прежде всего из-за политической недооценки роли восточных регионов России, которая заменяется в очередной раз экономическим (в данном случае - регионально-экономическом) подходом. Так, в проекте госпрограммы "Региональная политика и федеративные отношения", предложенной министром И. Слюняевым, четко прослеживается тезис о равноправном (т.е. неприоритетном) отношении к восточным регионам. В частности, в госпрограмме так и пишется: "Основная цель подготовленного документа, по словам И.Н. Слюняева, - формирование единых подходов при реализации региональной политики, укрепление финансовой самостоятельности и раскрытие инвестиционного потенциала субъектов Российской Федерации.

"Каждый регион имеет свою базу, свои точки роста. Наша задача - максимально использовать ресурсные особенности субъектов Федерации и создать условия для притока инвестиций и обеспечения высоких стандартов и качества жизни на всей территории Российской Федерации, - сказал, представляя программу, министр регионального развития.

Сегодня за субъектами Российской Федерации закреплено 189 базовых и переданных полномочий, большинство которых напрямую влияет на экономическое развитие и качество жизни людей. "Нам предстоит продолжить работу по совершенствованию нормативного, кадрового и финансового обеспечения переданных полномочий", - отметил министр, подчеркнув, что в рамках мероприятий госпрограммы будет осуществлен переход с 2014 года к предоставлению регионам единой субвенции, что даст больший маневр субъектам Федерации при распределении средств"[11].

Между тем требуется политическое решение о приоритетном развитии восточных регионов и о переносе центроэкономической активности за Урал. Очевидно, что принятые в последние годы госпрограммы развития Сибири и Дальнего Востока, "Саммита АТЭС" и т.д. - недостаточно эффективны. Нужны более масштабные, радикальные решения. Неизбежно вспоминается недавняя - история освоения Сибири, когда в 80-е годы XIX столетия туда ежегодно переселялось всего несколько тысяч человек, зато после создания Транссиба - 2 миллиона. Сегодня на территории Сибирского ФО проживает чуть больше 19,5 млн чел., а Дальневосточного - менее 6,5 млн чел., т.е. за Уралом на огромных площадях население составляет 26 млн чел. Причем продолжается тенденция к его сокращению. Чтобы блокировать эту тенденцию, наверное, можно по примеру других стран перенести столицу страны в Западную или даже Восточную Сибирь. Это означало бы не только переезд сотен тысяч чиновников, но и неизбежный перенос части финансово-экономической деятельности на восток. Но такой вариант пока остается гипотетическим.

Безопасность, суверенитет, экономическое развитие и само выживание нации будет зависеть от того, какое место займет Россия в Евразии. Прежде всего за счет своих восточных регионов. Если допустить, что она окажется слабой прослойкой между молотом (Евросоюзом) и наковальней (Китаем и другими быстро развивающимися азиатскими странами), то ее природные ресурсы, восточные территории, население окажутся сначала под влиянием, а потом и поделены меду сильными государствами, а транспортные артерии, коммуникации и коридоры быстро превратятся в транзитный проходной двор развитых государств. Причем эти коридоры будут выведены из-под российского суверенитета уже при жизни ближайших поколений.

Пока что, к сожалению, не учитываются многие факторы, которые уже в ближайшие годы могут стать критическими для политики России в АТР, и определяющими будущее место России в мире. Так, развертывание региональных систем ПРО США в Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке, планы строительства мощных ударных авианосных соединений Китаем, стремительно растущие военные расходы стран АТР и др.[12] вызовы, безусловно, должны учитываться при формировании перспективной политики России в АТР. В этом смысле развитие восточных регионов предполагает и развертывание там дополнительных средств ВКО. Собственно говоря, от этого во многом и будет зависеть сохранение российского суверенитета на восточном направлении мировой политики.

Уникальное место России и его привлекательность в Евразии определяется несколькими чертами, в частности:

- Россия - не просто страна, это страна-цивилизация. Таких государств в мире, за исключением Китая, Индии и Японии, больше нет. Ни в социокультурном, ни в историческом плане. Поэтому национальная и государственная идентичность неизбежно будет оставаться несмотря ни на влияние глобализации, ни на попытки либералов ее "либерализировать" и изменить традиционное лицо;

- Россия занимает уникальное место с географической точки зрения, являясь центром Евразии, соединяющим ее восточную, западную и южные окраины;

- Россия занимает исключительное место в мире по запасам минеральных и биологических ресурсов, а также территории и прилегающих морских акваторий;

- Россия - объединяет на своей открытой и недискриминационной культурно-духовной основе все основные мировые религии, конфессии при решающей роли православия, создающего удивительный, уникальный духовный космос, противостоящий агностицизму и современному секуляризму;

- Россия является уникальным информационно-коммуникационным и транспортным узлом мирового значения, роль которого стремительно увеличивается.

Пока что, говоря о евразийской интеграции, мы, как правило, имеем в виду экономическую и все еще ограниченную по масштабам интеграцию между Россией, Казахстаном и Белоруссией, хотя В. Путин в своей известной статье и отметил, что "мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной "связки" между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом"[13]. Да и само название статьи - "... проект для Евразии...>> - вряд ли соответствует суженному - "техническому" пониманию идеи евразийской интеграции.

Между тем именно такое понимание евразийской идеи превалирует сегодня, что, по сути, лишает Россию будущего. Такая евразийская политика имеет весьма ограниченную перспективу, если вообще имеет, как показывает процесс российско-белорусской интеграции. Необходим более широкий, геополитический подход, принципиально иная пространственная концепция политической, экономической и военно-технической интеграции, от реализации которой зависит не только будущее страны, но и само существование России. И прежде всего её безопасность и суверенитет.

Надо отчетливо понимать, что наиболее опасная угроза для России исходит от возможности третьих стран доминировать в Евразии - в ее западной, восточной или южной части. И это отнюдь не гипотетические "геополитические рассуждения", а реальность, формирующаяся по многим аспектам уже сегодня. Так, создание региональных систем ПРО в Европе, на Среднем Востоке или Юго-Восточной Азии, вкупе с массовым развертыванием неядерных вооружений, способных выполнять стратегические функции, означает разрушение всей системы безопасности и в конечном счете потерю суверенитета.

Другая опасность - массовое производство в странах Евразии высокоточного оружия (ВТО), которое стало реальностью сегодняшнего дня. Как отмечает исследователь МГИМО(У) В. Каберник, "Как ядерное оружие, так и ВТО являются яркими примерами технологических инноваций в военно-технической сфере. Однако при рассмотрении тенденций развития конфликтов будущего важнее прогнозирование изменений не в технологии, а в методах ведения боевых действий, структурах управления и доктринах. Технологический аспект нельзя упускать из рассмотрения, но на современном уровне развития военной техники здесь вряд ли ожидаются революционные изменения. Поэтому в дальнейшем изучении технологического аспекта ведения вооруженных конфликтов будущего целесообразно вместо спекуляций на тему возможностей появления "фантастических" видов вооружений подробнее остановиться на прогнозировании уровня технической оснащенности армий, которые в этих конфликтах будут участвовать.

Согласно прогнозу отечественного исследователя В. Слипченко, к 2010 г. количество ВТО у ведущих стран достигнет 30-50 тыс. единиц, а к 2020 г. - 70-90 тыс. Слипченко также утверждал, что создание такого арсенала обойдется во многие миллиарды долларов и выражал уверенность, что подобные запасы ВТО могут позволить себе лишь пять-шесть ведущих стран мира. Этот прогноз не оправдался. Количество производимого в 2011 г. ВТО превышает предсказанный Слипченко в 2002 г. рост как минимум в пять раз. Такие масштабы производства стали возможны благодаря радикальному его удешевлению, произошедшему в первом десятилетии XXI в."[14].

Таким образом "уход" России из Евразии - это не частичная потеря международных позиций, а полная утрата статуса активного игрока на моровой арене.



б). Восстановление места России как геополитического центра Евразии


Россия - это часть света[15]

Петр I

... сохранение культурного ядра русской, российской цивилизации должно
стать решающим аргументом при выборе тех или иных инструментов и
ценностей современной модернизации России[16]

А. Торкунов, ректор МГИМО(У)


Восстановление места России как геополитического центра Евразии означает и усиление ее роли в политике на евразийском континенте. Это жизненно необходимо по целому ряду причин, главная из которых заключается в том, что если в течение 7-10 лет этого события не произойдет, то тенденция "ухода" России из Евразии неизбежно приведет сначала к окончательной утрате ее влияния, а затем и контроля над восточными регионами страны. Другими словами, возвращение центрального места России в Евразии - жизненно важная необходимость, означающая сохранение суверенитета, территориальной целостности и возможности использования территории и ресурсной базы азиатской части страны.

Это - естественный процесс для России, которая смогла сложиться в нацию и государство, просуществовавшее более 1150 лет, только в качестве своего рода географического центра, через который проходили важнейшие водные транспортные артерии восточной Европы. Как пишет А. Неклесса, "Почему же Москва выиграла геополитическую битву? Москва - административный центр, каталогизатор, финансовый оператор окружавших земель. И в этом качестве она из клиента Орды превратилась в своего рода наследника, последовательно интегрируя сопредельные уделы, а затем лишая независимости все три центра своеобразного сообщества - Новгород, Поволжье, Киев, устремившись далее в иные земли как по уже протоптанным тропам, так и окунувшись в неизведанную запредельность, реализуя архетип "страны пути".

В начале XVIII века сложилась империя - целостное образование с выходом к Белому, Балтийскому Черному и Каспийскому морям, а также к могучим сибирским рекам. Но России еще предстояло решить задачу по освоению открывшихся пространств и просторов"[17].

Такая оценка не вполне совпадает с современной федеральной политикой, создающей "равные условия" для развития всех регионов страны без учета внешних обстоятельств, угроз и особенностей их развития.

Требуется прежде всего изменить национальные приоритеты и реформировать механизм проведения внешней политики. Для этого нужна внешняя политика, приоритетно ориентированная на евразийскую интеграцию. МИД и министр иностранных дел России должны стать тем, чем они являются в ведущих странах мира: в США, например, где Государственный секретарь проводит именно внешнюю политику, являясь по Конституции 4-м лицом в государстве. Или в Великобритании, где министр иностранных дел и по делам Содружества - 3-е лицо в государстве. Или в ФРГ, где он вице-канцлер.

Нужен также первый вице-премьер РФ по евразийской интеграции, способный координировать деятельность министров и использовать национальные ресурсы, право консолидировать усилия других министерств и ведомств страны.

Целесообразно, чтобы новая концепция национального развития и внешней политики России, ориентированная на евразийскую интеграцию, соответствовала трем важнейшим геостратегическим приоритетам, которые отчетливо видны на карте Евразии.



Как видно на этой картинке, ключевое значение будет иметь "российское ядро" Евразии - регионы к востоку от Урала, - от темпов развития которых будет зависеть не только эффективность российской внешней политики, в Европе, Центральной Азии и АТР, но и целостность и безопасность страны. Контроль США или Китая над среднеазиатскими республиками или их доминирование в Сибири неизбежно приведет к расколу страны, превращению ее в Московское княжество времен Ивана III, изолированное не только от Европы, но и от Азии и быстро развивающегося АТР.

Кроме того, важно понимать, что если восточные регионы должны развиваться опережающими темпами по сравнению со всей центральной Россией, то их инфраструктура, в особенности транспортная сеть, еще более быстрыми темпами, чем темпы развития собственно восточных регионов. Можно согласиться с утверждением некоторых авторов, что крупные государства и империи разваливались из-за отставания темпов развития транспортной сети от экономики отдельных регионов. Так, Сергей Переслегин, например, утверждает, что сохранение единства полицентрического государственного организма возможно тогда и только тогда, когда развитие общеимперской инфраструктуры опережает экономическое развитие регионов"[18].

Этот вывод особенно актуален в связи со стремительным развитием стран АТР, которое выражается, в том числе и в фантастически быстром росте товарооборота этих стран с другими государствами. Показателен пример этой тенденции применительно к КНР и Бразилии, где за 2000-2010 годы торговый оборот вырос в 25 (!) раз и превысил 56 млрд долл.[19]



Действительно, если регионы развиваются быстрее, чем общая инфраструктура, то усиливаются не только социально-экономические диспропорции, как в современной России и Китае, но и происходит политическая регионализация. Это было вполне характерно для России 90-х годов ХХ века, когда более развитые регионы - Татарстан, Башкирия, Урал, - вдруг стали приобретать все новые и новые признаки суверенитета. Это отражалось не только на возросшей независимости внешнеэкономических связей, но и на появлении региональных законов, противоречащих федеральным.

Надо сказать, что такая же тенденция просматривалась и в последние годы существования СССР, когда часть регионов, включая национальные, развивалась экономически быстрее, чем остальные регионы России. В том числе и за счет перераспределение ресурсов центральных регионов России. Парадоксально, по замедлению темпов развития России в условиях кризиса и стагнации 2008-2012 годов подталкивает нашу страну к принятию новой стратегии опережающего развития, в основе которой лежат следующие элементы:

- приоритетное опережающее развитие восточных регионов (от Урала до Дальнего Востока), в основе которого лежит развитие транспорта и инфраструктуры;

- акцентирование внимания на развитии НЧК в восточных регионах;

- учет геополитических и военно-политических вызовов, формирующихся в АТР.

Более того, возможное нарастание кризисных явлений в 2012-2015 годах в экономике России уже не может быть компенсировано "классическими" методами правительства по преодолению кризиса "образца 2008 года". Осенью 2012 года это стало наглядно видно из сравнения ситуаций, сложившихся в экономике страны в 2008 и 2012 годах[20].



Рассмотрим более подробно аргументы С. Переслегина. В частности, он считает, что "Для любого региона выгоды от существования единого государства определяются наличием общего товарного рынка, охраной коммуникаций, внешней безопасностью. Издержки включают в себя государственные налоги и поборы (в том числе налог кровью), а также отсутствие суверенитета, что подразумевает наличие дополнительных личных рисков у местных элит"[21].

Это действительно так. Объединение различных государств и народов происходит, когда существуют для этого серьезные мотивы, прежде всего с точки зрения безопасности, экономической, либо иной выгоды, которые заведомо перевешивают преимущества независимого существования. Для национальных элит выбор между независимостью и интеграцией всегда будет в пользу независимости, т.е. возможности самостоятельно распределять национальные ресурсы, за исключением тех случаев, когда "неинтеграция" будет означать явную угрозу безопасности. Так было при вхождении Грузии, Армении и Украины в Россию.

Исключение составляет современный процесс экономической интеграции, который привел к созданию фактически Конфедерации в Европе.

Представляется важным для приоритетов восточных регионов России следующая мысль С. Переслегина: "Пусть теперь регион начинает развиваться быстрее, нежели транспортная сеть, соединяющая его с имперским центром. Со временем обмен произведенными продуктами с другими областями государства становится все более и более затруднительным: имперские коммуникации, рассчитанные на гораздо меньший объем перевозок, захлебываются. Как следствие в регионе нарастает уровень автаркии. Производители переориентируются на внутрирегиональную торговлю или даже уходят на внешние рынки.

На следующем этапе "издержки империи" начинают превышать ее экономическую выгоду, которая, естественно, снижается по мере роста автаркии. Производители теряют интерес к общеимперскому рынку и охране пораженных хроническим склерозом транспортных магистралей. Одновременно, падает уровень безопасности региона. Во-первых, развитая провинция становится привлекательной для соседей, в то время как имперские коммуникации все хуже и хуже справляются со своевременной транспортировкой войск. Во-вторых, обогащение местных элит вызывает опасение и зависть у столичной знати"[22].

Именно это происходит с современными государствами, которые развиваются быстрыми темпами прежде всего за счет быстрого развития части своих внутренних регионов, - Китаем, Россией, Индией, Бразилией, Мексикой.

Особенно заметным этот процесс становится в тех случаях, когда имперский центр игнорирует нужды передовых регионов, прежде всего, в тех областях, где ответственность центра традиционно монополизирована органами власти - внешней политике, военной политике, безопасности, внешнеэкономической деятельности. С. Переслегин справедливо полагает, что "истэблишмент региона, озабоченный отсутствием гарантий собственной безопасности и вынужденный все более сосредотачиваться на местных проблемах, постепенно утрачивает общеимперское мышление. Коль скоро это происходит, империя становится метастабильной: отныне любое достаточно сильное потрясение провоцирует ее распад на региональные государственные образования, причем бывшая провинциальная имперская знать становится национальной политической элитой новых государств.

Интересным примером применения "транспортной теоремы" был анализ устойчивости Советского Союза, проведенный в 1986 году С. Переслегиным. Экстраполируя официальные данные по росту ВВП и финансовому эквиваленту грузоперевозок, он пришел к выводу, что после 1990 г. "инфраструктурный показатель" начнет падать. Из этого пришлось сделать вывод о неминуемом распаде страны в последнем десятилетии XX века. Заметим в этой связи, что если бы "перестройка" не сопровождалась экономической катастрофой, то есть, деградацией производства в регионах, последствия могли бы оказаться даже более серьезными - в этом случае прогнозировалось отделение Дальнего Востока с последующим расколом России по линии Урал - Волга. Сейчас - в связи с не устойчивым ростом производства - эта геополитическая угроза целостности России вновь становится актуальной"[23], - делает вывод С. Переслегин.

Таким образом, отставание в развитии восточных регионов и их транспортной инфраструктуры даже без внешнего воздействия (а его не избежать) приведет к распаду России.


_________________

[1] Путин В.В. Россия и меняющийся мир // Коммерсант. 2012. 27 февраля. С. 2.

[2] Цит. по: Рудашевский В.Д., Рыскулов Д.М. Трансазийский коридор развития // Независимая газета. 2012. 11 сентября. С. 9.

[3] Терехов В.Ф. Стратегический фон современного этапа развития российско-китайских отношений / Китай на постсоветском пространстве: сб. доклад. М. РИСИ, 2012. С. 72-73.

[4] Китинов Б. Особенности идеологии современных войн и конфликтов / Эл. ресурс: "Евразия". 2010. 22 января / URL: http://evrazia.org

[5] Кузнецов И.И. Основные направления развития политики США в АТР на современном этапе / Аналитическая записка ИМИ МГИМО(У). 2013. Февраль. С. 2.

[6] Китинов Б. Особенности идеологии современных войн и конфликтов / Эл. ресурс: "Евразия". 2010. 22 января / URL: http://evrazia.org

[7] Мухин В. Новый боевой резерв Главковерха // Независимая газета. 2013. 18 марта. С. 1-2.

[8] Фридберг А. Несговорчивый Пекин // Россия в глобальной политике. 2012. Т. 10. N 5. Сентябрь-октябрь. С 148.

[9] Неклесса А.И. Преодоление Евразии // Независимая газета. 2013. 20 марта. С. 5.

[10] Абаев Л.Ч., Терехов В.Ф. Анализ результатов опросов участников конференции "Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества". В сб.: Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества. М.: РИСИ, 2011. С. 138.

[11] Министр регионального развития Игорь Слюняев представил Правительству Российской Федерации проект государственной программы "Региональная политика и федеративные отношения" Эл. ресурс: "Минрегион". 2013. 18 февраля / -ttp://www.minregion.ru

[12] Скосырев В. Стать сверхдержавой Китаю поможет "Варяг" // Независимая газета. 2012. 26 сентября. С. 8.

[13] Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии - будущее, которое рождается сегодня // Известия. 2011. 3 октября. С. 1.

[14] Метаморфозы мировой политики: коллективн. монография / под общ. ред М.М. Лебедевой. - М.: МГИМО-Университет, 2012. С. 149.

[15] Неклесса А.И. Преодоление Евразии // Независимая газета. 2013. 20 марта. С. 5.

[16] Торкунов А.В. Современная история России в международном контексте // Вестник МГИМО(У). 2012. N 6 (27). Декабрь. С. 8.

[17] Неклесса А.И. Преодоление Евразии // Независимая газета. 2013. 20 марта. С. 5.

[18] Переслегин С. Транспортная теорема / Русский Архипелаг / Сетевой проект. 2012 / Постоянный адрес статьи: URL:http://www.archipelag.ru/geopolitics/

[19] Восходящие государства и гиганты БРИКС: роль в мировой политике, стратегии модернизации: Сборник научных трудов / отв. ред. Л.С. Окунева, А.А. Орлов. - М.: МГИМО-Университет, 2012. С. 161.

[20] Сергеев М. Повышение кредитного рейтинга России не грозит// Независимая газета. 2012. 26 сентября. С. 4.

[21] Переслегин С. Транспортная теорема / Русский Архипелаг / Сетевой проект. 2012 / Постоянный адрес статьи: URL:http://www.archipelag.ru/geopolitics/

[22] Переслегин С. Транспортная теорема / Русский Архипелаг / Сетевой проект. 2012 / Постоянный адрес статьи: URL:http://www.archipelag.ru/geopolitics/

[23] Переслегин С. Транспортная теорема / Русский Архипелаг / Сетевой проект. 2012 / Постоянный адрес статьи: URL:http://www.archipelag.ru/geopolitics/

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован